Роза Гочияева – директор лицея при КГТИ, проректор института по учебной части: «Карачаевцам после ссылки помогали казаки»

Роза Гочияева – директор лицея при КГТИ, проректор института по учебной части: «Карачаевцам после ссылки помогали казаки» Я не понимаю, что такое национальный вопрос.

Роза Гочияева – директор лицея при КГТИ, проректор института по учебной части: «Карачаевцам после ссылки помогали казаки»

Я не понимаю, что такое национальный вопрос. Как он может возникнуть? С детства помню: никаких раздоров между казаками  и карачаевцами не было. Мы нормально вместе жили. Если случался какой-то скандал, то дело было не в национальности –  просто люди разные. И карачаевец с карачаевцем мог поругаться; случалось, что и казак казака убивал.

Я родилась в Казахстане. Мои родители, – коренные кисловодчане,  познакомились и поженились в ссылке. Но попали они в Среднюю Азию в разное время и по разным поводам.

Семья моего папы, –  Шахмана Текова, происходила из горного аула Хасаут. Там они занимались животноводством: разводили овец, коров, коней. Работали сами и в самые напряженные периоды нанимали несколько помощников.

Дела шли хорошо, поэтому мой дедушка по папиной линии помимо дома в Хасауте имел еще несколько домов  в  Кисловодске. Один большой дом, – из которого впоследствии сделали многоквартирную коммуналку, – был в переулке Узкий. Это рядом с нынешней улицей Кольцова. Был еще небольшой дом на улице Верхняя Никитинская – у подножья горы Солдатка.

У дедушки было семеро детей. Мой папа – старший из них.

Он учился в школе № 3, где было много детей казаков. С одним из них, –  Костей Токаревым, Шахман крепко дружил.

Вплоть до того, что когда летом дедушка с братом уезжали работать на кош в горы, он частенько оставался ночевать в доме у Токаревых, в переулке Спокойный, 7. И родители Кости такую дружбу коренного казака с карачаевским мальчиком одобряли.

В 1935 году, когда моему будущему отцу было 14 лет, семья Тековых попала в жернова кампании по раскулачиванию. Дедушку арестовали (он и умер в тюрьме), его брата застрелили в горах. Забрали все. Многодетная семья переходила из одного дома в другой. Перед высылкой жили в небольшом домике на Верхней Никитинской улице. Он до сих пор существует.

Бабушку с семью детьми выслали сначала в Арзгирские степи, а потом – в Сибирь. И уже оттуда – в Узбекистан, в Голодную степь.

Моя мама, – Кезбау Болурова, до высылки жила на улице Ольховая набережная. Все соседи-казаки, с которыми Болуровы дружили, называли ее Катя.

Катя, ее младшие братья и сестра рано потеряли отца. Поэтому было трудно. Чтобы прокормиться, сажали картошку на огороде в районе нынешнего поселка Нарзанный. До войны там была  большая база, где держали скот.

И вот однажды, в ноябре 1943 года,  когда Кезбау было 13 лет, мать отправила ее с младшей сестрой и с двумя братьями выкапывать картошку в огороде, а сама осталась в городе.

Неподалеку от их огорода жила русская семья. Утром глава семьи ушел в Кисловодск. А когда вернулся, то долго разговаривал с женой. Тем временем моя мама с братьями и сестрой продолжали копать картошку.

Тогда сосед позвал детей и сказал: «Плохие новости. Сегодня ночью в Кисловодске всех ваших забрали. Значит, и за вами придут. Надо готовиться».

Он зарезал барана, приготовил мясо. Собрал в мешок и другие продукты. На следующее утро  приехала  машина.  Детей забрали и увезли в Кисловодск. Когда проезжали возле дома, брат спрыгнул из кузова, забежал во двор, но там никого не было. А участковый сказал: «Ваша мама на вокзале».

Но на вокзале мамы уже не было. Так они ее навсегда потеряли: моя  бабушка бесследно сгинула где-то в казахстанских степях.

А то, что в дороге моя мама, ее братья и сестра не умерли с голоду – это благодаря русским людям из поселка Нарзанный.

Среди высланных в Среднюю Азию у мамы и папы нашлись общие родственники. Они решили их познакомить.

Поскольку папу выслали еще в 1935 году, то ему разрешили приехать из Узбекистана в Казахстан. Так мои будущие родители встретились и поженились.

В Казахстане родились я и две мои младшие сестры.

После войны отец списался со своим школьным другом Костей Токаревым. Тот пришел с фронта тяжело больным туберкулезом. Отец все звал его в Среднюю Азию лечиться кумысом. Костя собирался приехать, но не успел – умер.

В 1956 году вышел Указ о реабилитации сосланных народов. В 1958 мы вернулись в Кисловодск. Нас привезли в товарном вагоне на товарную станцию. Другие семьи стали развозить по их родным аулам, а моим родителям ехать было некуда, потому что они оба – коренные кисловодчане.

Как сейчас помню – был майский день, сильный ветер поднимал такую пыль, что я подумала: «И что хорошего в этом Кисловодске? Пыльно, грязно».

Нас и еще несколько семей отвезли на грузовике на ферму под горой Пикет. Там было какое-то производственное строение. Каждой семье выделили в нем по крохотной комнатке.

Каждое утро мои родители уходили в Кисловодск в поисках жилья.  Но возвращались ни с чем.

И вот однажды, папа сказал: «Надо пойти проведать семью Кости».

Он знал, что у Кости остались жена Ира и дочь Алла. От Костиных родителей им остался небольшой полутораэтажный домик в переулке Спокойный: внизу большие подвалы, а наверху три жилые комнаты: одна большая и две маленькие.

Пришли, познакомились, поговорили.

И тут вдова папиного школьного друга говорит: «Умирая, Костя завещал: когда Шахман вернется, им первое время негде будет жить. Так ты им эту комнату отдашь. И пусть они в ней живут столько, сколько понадобится».

Тетя Ира пояснила, что сейчас в ней живут квартиранты: «Просто так их выселить я не могу. Поэтому вы привезите все свои вещи и выгрузите их во дворе. А я скажу квартирантам, что раньше это была ваша комната. Поэтому я вынуждена ее вернуть».

Одну ночь мы переночевали во дворе на своих вещах, а на следующий день квартиранты съехали.

 Мы заняли большую комнату, а в маленьких жила тетя Ира и ее дочь Алла.

В переулке Спокойный мы поселились летом,  а в сентябре я пошла в первый класс в ту же самую третью школу, в которой до высылки учился  мой отец.

Рядом в районе еще жили соседи, которые знали моих дедушку и бабушку: Гавриковы, Забровец, Борисенко, Ведяшкины. Все исконные кисловодские казаки.

Никогда никаких разговоров не было: кто какой национальности. У каждого возле дома стояли скамеечки. Вечером на них собирались: разговаривали, пели песни. И все праздники отмечали вместе.

Тетя Ира была родом из линейных ессентукских казаков. Во время революции судьба забросила их в Кисловодск, где она и познакомилась с Костей Токаревым.

В ее доме родилась еще одна моя сестра.  Все соседи приносили подарки новорожденной: кто чепчик, кто пеленку. И имя ей дала тетя Ира – Элла.

Мое детство было счастливым, потому что я жила в окружении очень хороших людей – коренных кисловодчан.

На Пасху тетя Ира снаряжала нас, маленьких девочек, в гости к своим родителям – типичнейшим казакам, которые жили на Поповой доле. Когда мы  приходили,  они угощали нас варениками с вишней. Этот старый район Кисловодска мне до сих пор очень дорог. Я и сейчас иногда там хожу – узнаю старые дома.

Ходили мы и на улицу Ольховая набережная – в гости к бывшим маминым соседям-казакам. Там тоже нас радушно встречали.

 Пять лет мы прожили у Токаревых, в переулке Спокойном, 7. Потом папа купил часть дома на Гагарина, 42. Там тоже оказались прекрасные соседи. Но это были не казаки, а грузины.

Когда карачаевцев выслали, часть жителей Грузии в приказном порядке переселили в Карачаевск.

Когда нас реабилитировали и вернули на родину, они были вынуждены оставить карачаевские дома и уехать в разные места, в том числе в Кисловодск. Но я ни разу не слышала от своих соседей грузинской национальности ни единого обидного слова. У нас были отличные человеческие отношения.

Окончив в Кисловодске школу, я поступила на химико-биологический факультет Кабардино – Балкарского госуниверситета. Среди студентов тоже никогда не возникало разговоров: кто какой национальности?

Поехать по распределению после окончания университета родители мне не разрешили. Вернулась в Кисловодск, но работы по специальности здесь не нашла.

Устроилась на электронный завод в Учкекене – контрольным мастером огромного цеха. Под моим наблюдением работали 350 человек. А начальником ОТК и, соответственно, моим непосредственным руководителем, был Борис Рамазанович Гочияев.

Мы понравились друг другу, поженились.

У нас двое детей, внуки. Все живем в Кисловодске.

Потом образовался Кисловодский гуманитарно-технический институт. И мы с Борисом Рамазановичем стали работать в сфере образования.

А  истории о том, как нашей семье помогали казаки, я рассказывала своим детям и продолжаю их рассказывать внукам.

Буду рада, если после этой публикации в газете откликнется кто-либо из родственников и потомков тети Иры или наших бывших соседей!

Записал Николай Близнюк.

Фото автора.

Последние новости

На базе Штаба общественной поддержки региона состоялось заседание общественного совета проекта «Старшее поколение»

Мероприятие прошло по инициативе реготделения «Единой России» и координатора федерального партпроекта «Старшее поколение» в Ставропольском крае Валентины Муравьевой Участниками заседания стали члены совета,

Владимир Путин обсудил с Правительством РФ развитие пунктов пропуска через границу

Владимир Путин по видеосвязи провел совещание с членами Правительства РФ.

Прорывные инвестпроекты Северного Кавказа представят на КИФ-2024

Десять региональных стендов будут работать на площадке Кавказского инвестиционного форума, который пройдет 15–17 июля в столице Чеченской Республики Грозном.

Card image

Сравнение гофрокартона с другими материалами упаковки по целому ряду параметров

Комментарии (0)

Добавить комментарий

Ваш email не публикуется. Обязательные поля отмечены *